Вахтанг ЧКУАСЕЛИ, директор Института прокризисных исследований, доктор философии, академик Международной академии информатизации при ООН.
"Десять лет, которые потрясли мир".
Сквозь льды и торосы
Знаменитый американский публицист начала XX века Джон Рид красочно и лихо описал десять дней октябрьской революции, которые потрясли тогдашний мир. «Потрясения основ» человеческого бытия, как известно, продолжались потом целых семь десятилетий коммунистического правления на одной шестой части земного шара.
Выглядело это так, будто где-то вдали от прочего цивилизованного мира, за северной параллелью, с великим шумом и треском пробивался сквозь льды и торосы наш советский караван. В заморские порты вроде бы не заходили, с иностранными судами почти не встречались, но от ломающихся ледяных глыб время от времени расходились по всем морям и океанам бушующие волны, а от вибрации ледовых подвижек дрожала земля.
Так и плыли себе по Северному морскому коридору, по «великому совморпути» к неизведанной цели, запамятовав, что планета наша круглая, и если не менять курса и ходить вдоль одной и той же параллели, то обязательно придешь к изначальной точке.
Курс решили сменить. И в продолжение нескольких лет «капитан-директор» Михаил Горбачев вел караван дорогами «перестройки и гласности». Как уж вел – это отдельный разговор. Но случился момент, когда во время его очередного после вахтенного отдыха на флагмане вспыхнул какой-то странный бунт, который как-то сам собой быстро рассосался. В результате чего на мостике появился новый флотоводец Борис Ельцин.
«Йо-хо-хо! И бутылка рома»
Старого капитана тут же отстранили от дел. Потом пристали к одному дремучему острову и в лесных дебрях под лихую песню «Пятнадцать человек на сундук мертвеца. Йо-хо-хо, и бутылка рома!» решили распустить караван ко всем чертям. Кто из «свободных» капитанов тут же бросился в обратный путь, кто прибился к ближнему «зарубежному» берегу. А главный судоводитель, списав одним росчерком пера своего предшественника на берег, на флагмане- ледоколе попер дальше. Только уже не по проложенному вдоль параллели курсу, а поперек, прямо по оказавшемуся неподалеку меридиану. Треску и шуму получилось еще больше. Мир в одночасье был снова, но уже приятно, потрясен. А одинокий флагман под названием «Россия» ожидали десять лет иных, далеко не радужных испытаний и потрясений.
Итак, на исходе первого «судьбоносного» для России года, в декабре 1991-го главы России, Белоруссии и Украины, собравшись в Вискулях, подписали Беловежское соглашение, упразднившее союзный центр вместе с СССР. Вот как оценил это событие авторитетный американский «советолог» Стивен Коэн: «Для большей части населения России это означало отмену того единственного гражданства, которое у них было. Для экономики России, которая была составной частью экономики СССР, ценой такого решения стала потеря многих жизненно важных поставщиков, потребителей, рынков».
Впрочем, для «свободных мореплавателей» существует только один «свободный рынок». И все, что появлялось на его горизонте, шустрая команда брала «на абордаж», не особо заботясь о законах экономики и права, лихо, с посвистом «приватизируя» все, что попадается на пути и плывет в руки.
Это называлось периодом дальнейшей демократизации, первичного накопления капитала и создания класса собственников.
Берите, сколько проглотите
Общество, которое семь десятков лет упорно декларировало принцип «бесклассовости», не могло создать в один присест никакого класса. Зато во множестве появились новые кланы. Правда, возникали они на старых теплых, насиженных местах, как в центре, так и на периферии. Провозглашенный Ельциным во время первой выборной кампании лозунг «Берите суверенитета столько, сколько проглотите» многими местными «князьями» был воспринят в буквальном смысле слова. Автономии тут же приступили к процессу поглощения. Больше всех глотнули тогда Татарстан и Чечня. С Казанью удалось договориться и избежать крупномасштабного конфликта, так же как и с другими субъектами Федерации. С Грозным миром договориться не удалось. В конце 1994 года Кремль принял решение навести в Чечне «конституционный» порядок, который безуспешно наводим и по сей день.
Здесь ситуация трагическая, и разбирать ее нужно очень осторожно, без лишних слов и эмоций.
Но в некоторых совершенно мирных районах затеянная с разрешения главного арбитра «борьба суверенитетов», порой, приобретала просто анекдотический характер. Приведу только один довольно интересный пример.
Жители Гаврилово-Посадского района уже не первый год добиваются «воссоединения с исторической родиной» – Владимирщиной. «Геополитическую» сторону вопроса лучше всего пояснил главный идеолог «сепаратистов» – исполняющий обязанности директора Гаврилово- Посадского краеведческого музея Борис Волченков:
– Наш район впадает во Владимирскую область, как Индия в Индийский океан! Действительно, как в такой ситуации не «омыть сапоги» в водах Владимирщины?
Два года назад Волченков стал одним из подписантов обращения в администрацию Владимирской области, в котором соседей упрашивали дать ход делу и «восстановить историческую справедливость». Не хватало разве что приглашения «прийти и володеть нами».
Это обращение под заголовком «Не хотим быть сельхоз-колонией» с удовольствием перепечатала газета «Владимирские ведомости», учредителем которой наряду с Законодательным собранием стала областная администрация.
Был польщен и владимирский губернатор Николай Виноградов. В своем ответе он выразил признательность за подобную инициативу, но вместе с тем обратил внимание, что «в соответствии с частью 3 ст. 67 Конституции РФ границы между субъектами РФ могут быть изменены только с их взаимного согласия». Губернатор рекомендовал «сепаратистам» обратиться в органы власти Ивановской области.
И что бы вы думали? В начале 2000 года наиболее активные сторонники отделения района от Ивановской провели опрос жителей района для вынесения этой идеи на местный референдум. Как сообщил один из активистов, «было собрано 850 подписей, или 5% от общего числа избирателей района».
Таких примеров можно найти множество. Пока это выглядит как курьез. Но не за горами то время, когда данная проблема станет очень большой проблемой для всей России. Это мина замедленного действия. И заложена она писанной исключительно под президента Ельцина российской Конституцией. С высоты прожитого десятилетия можно смело сказать, что писали ее по тому же принципу «берите, Борис Николаевич, сколько проглотите». А в результате получился умопомрачительный коктейль – гремучая смесь.
Из всех известных на Западе форм президентской власти Россией была избрана наихудшая – смешанная. Американская система подарила нам идею президента и вице-президента, правда, с приданием российскому президенту больших прав и полномочий, чем имеет их его заокеанский коллега. Франция дала идею должности премьер-министра, но практически без всяких прав и полномочий для него. В созданной системе все права и полномочия сохраняются за президентом, а за премьер-министром – вся ответственность.
Еще в декабре 1990 года один политолог говорил, что «построенные на разных принципах разные институты будут блокировать друг друга и умножать хаос и неуправляемость в стране». Позже пресса будет называть этот принцип «принципом противовесов Ельцина». В итоге, под тяжестью этих противовесов, раскачивалась политическая система, слабела экономика страны, а управляемый хаос набирал силу.
Этапы «большого пути»
В 1992 году, под лозунгами «демократов» и «либералов», правительство Ельцина – Гайдара без всяких программ толкнуло страну в «реформы».
Для реализации реформ Президент привел в правительство группу молодых экономистов- реформаторов. Они начали с либерализации цен, а также с жесткой финансово-кредитной политики. Что, в свою очередь, превратилось в снятие ряда запретов, и началось маневрирование денежными инструментами. Команда Гайдара действовала по известной (из учебников) схеме, открыто гордясь тем, что ничего не придумывали, а брали механизмы, испытанные в других странах. Знакомый нам уже авторитет из «другой» такой страны, Стивен Коэн, считает, что «в 1992–1993 годах гиперинфляция, вызванная «шоковой терапией», поглотила большую часть сбережений обычных российских граждан, включая средние классы. А затем, с позволения правительства, финансовые пирамиды с помощью обманных обещаний ваучерной приватизации забрали значительную часть и того, что еще оставалось, не дав взамен ничего».
По прошествии «года перемен» оказалось, что никаких видимых достижений нет. Зато налицо были явное углубление кризиса, обострение многочисленных проблем и противоречий.
Рост цен намного превысил ожидаемый уровень, государство резко сократило расходы. А далее начал действовать эффект сжатой пружины: чем сильней сжатие, тем больше отдача. Возник и стал быстро развиваться до невиданных масштабов кризис неплатежей, показавший, что приведенные в действие инструменты монетарной политики в России вызывают «нестандартную» реакцию. Кризис неплатежей практически парализовал всякие действия по финансовой стабилизации, с каждым днем усиливая опасность обвального спада производства. Большинство населения жило все хуже. Люди месяцами не получали зарплату. Система повела себя «нештатно».
Тем не менее и сегодня многие «экономисты-реформаторы» считают, что к лету 1992 года закончился первый этап реформы, наиболее революционный и болезненный по последствиям для населения и народного хозяйства. И хоть он не был завершен, поскольку не была достигнута финансовая стабилизация, важная часть работы была выполнена.
Тогда же, в конце 1992 года, «серый кардинал реформ» Евгений Ясин объявил во всеуслышание: «...Теперь наступил второй этап. Революция в основном закончилась, и развертывается повседневная тяжелая созидательная работа, в том числе по приватизации, созданию многообразных рыночных институтов, которая уже невозможна без участия миллионов людей. Стало быть, курс нуждается в корректировке, прежде всего в том смысле, что реформы далее могут и должны опереться на широкую социальную базу...»
Корректировка курса
«В октябре 1993-го Ельцин использовал танковые орудия для разрушения основ политического конституционного порядка в посткоммунистической парламентской республике. Помимо всего, было разрушено и положительное начало идеализма, страна потеряла четыре года развития первой действительно полномочной законодательной власти в своей истории». Так жестко оценивает «ельцинскую корректировку» Стивен Коэн.
Наши же доморощенные авторы реформ считают, что благодаря корректировке курса кардинально изменилось качество жизни россиян. И как основной аргумент приводят довод, что за годы «младореформ» впервые в стране был ликвидирован дефицит товаров в розничной торговле.
Сам факт «постреформенного изобилия» не вызывает сомнений. Сейчас полки магазинов действительно забиты самыми разными товарами. Однако магазины – это не абсолютный критерий достатка. Есть еще и полки домашних холодильников. А вот они-то демонстрируют резкое падение покупательной способности населения. По данным Госкомстата и выборочных обследований домашних хозяйств, в наши продуктовые кошелки в 1994 году в сравнении с годом 1990-м попадало лишь 31% хлеба, 55% мяса, 43% молока, 32% рыбных продуктов, 58% сахара, 55% овощей. В 1995 г. потребительский спад продолжался, а в 1996 г. реальные доходы на душу населения снизились еще на 1%. Для реальной же оценки продуктового благополучия необходимо учитывать и периферийную торговую сеть. И тогда оказывается, что среди российских магазинов, торгующих соответствующими товарами, в июне 1996 г. не было в наличии говядины – в 50% магазинов, яиц – в 28%, масла животного
– в 13%, масла растительного
– в 10%, сахара – в 9%. В 2000 году эта тенденция, к великому сожалению, сохраняется.
Бесстрастная статистика говорит о том, что реальные доходы у 70–80 процентов населения России снизились в 3–4 раза. Соответственно, большинство населения просто лишено возможности приобретать даже самое необходимое. Официальный средний размер прожиточного минимума в России уже приближается к 1200 рублям, что почти в 10 раз выше нового уровня минимального размера оплаты труда (МРОТ). К тому же, по расчетам Госкомстата, страна никак не выйдет на предкризисный уровень доходов населения. Он составляет менее 86 процентов от уровня мая 1998-го.
А реальная зарплата и того меньше – 80 процентов.
По словам ректора Высшей школы экономики Ярослава Кузьминова, реформа власти, разработанная Центром Германа Грефа, предлагает резкое повышение зарплат федеральных министров до уровня 5000–7500 долларов в месяц. На такие деньги жить можно Не то что на 132 рубля...»
А ведь за прошедшие годы мы «привыкли», что и эти жалкие гроши вовремя не выплачиваются.
Показательно, что в 1999 году 94% всех бастующих из-за невыплат граждан России были педагоги.
А в той же Восточной Европе, в которой практикуется 12-летка и на которую ссылаются наши реформаторы, средняя заработная плата учителя 200–250 долларов США, не говоря уже о продвинутом Западе: там платят до двух тысяч «зеленых». Что касается России, то у нас арифметика простая. Если сейчас заработная плата учителя в школе составляет около 30 долларов, то через пять лет, по концепции министра Германа Грефа она должна увеличиться в два раза! То есть будет 60 долларов... Нищенская, по западным, меркам, оплата труда. И это мы платим тем, от кого зависит образование и во многом воспитание будущих поколений наших детей. Как говорил немецкий социолог Николас Луман, «это значит, что некоторые люди будут личностями, а другие – только индивидами». Разумеется, если им вообще повезет родиться на свет.
Потерянное поколение
В цивилизованном обществе принято считать, что главным ресурсом любого государства являются не ископаемые, а его граждане. Поддержав реформы в начале 90-х, российское общество, ожидало, что в результате этот самый «человеческий ресурс» будет иметь возможность достойно жить и трудиться, развиваться. Однако все оказалось не так просто. Переход к либерализации экономики и тоталитарной бедности привел к ускоряющейся естественной убыли населения, которая не компенсируется миграцией граждан из бывших союзных республик. Самый высокий уровень естественной убыли населения был в 1994-м – 893 тысячи человек, в 1999-м – 836 тысяч.
В 2000 год Россия вошла с численностью 145,6 миллиона человек против 148,7 миллиона в 1991 году. На 1 октября 2000 года было уже 145 млн. человек (в 1912 году, например, в России, без Финляндии и Польши, жило 155 млн. человек). Демографическая катастрофа нации из отдаленной угрозы превратилась в реальность. При подготовке доклада «Переход-1999» в ООН было отмечено, что в России «переход от социализма к демократии оказался смертельным для огромного количества людей». Особенно поразили воображение западных специалистов данные о продолжительности жизни российских мужчин. За годы реформ она опустилась до рекордно низкой отметки и составила в 1996 году 58 лет – на 10 лет жизни меньше, чем в Китае. Разрыв показателей продолжительности жизни женщин и мужчин достиг в нашей стране рекордной величины – 13 лет. С этим связан и ненормально низкий показатель соотношения числа мужчин и женщин – в России «не хватает» примерно 5,9 млн. мужчин. Наш главный ресурс исчезает просто на глазах.
Наше общество активно теряет подрастающее поколение. Например, в городе Саяногорске, по отчетам 80-х годов, за год уходило в суд по 10–13 дел в отношении 11– 18 подростков. В 1997 г.– 58 уголовных дел в отношении 94 несовершеннолетних, а в 1998 г.– 66 уголовных дел, по которым только перед судом предстало 107 человек. И это при неизменной численности горожан в 70 тысяч человек. Сегодня в этом городе организованные преступные группы возглавляют лица, не достигшие возраста уголовной ответственности. Причем не только по делам о кражах, грабежах и разбое, но и по делам об убийстве. Разбойные вооруженные нападения совершают даже несовершеннолетние девочки, организуя группы несовершеннолетних или вместе со взрослыми.
Особенно необходимо отметить, что преступность укореняется и молодеет, организовывается и оснащается, отрабатывает свою идеологию и прикрытие.
В октябре 2000 года в Москве на международном симпозиуме «Рефлексивное управление» ученые констатировали, что итогом работы группы гарвардских специалистов, приглашенных для разработки проектов российских экономических реформ во времена Б. Н. Ельцина, стало появление в России «высшей инстанции» в массовых экономических конфликтах – преступного мира! При пользующемся популярностью у «реформаторов» лозунге «Меньше государства в экономике» это будет выглядеть особенно наглядно: государство уменьшает свою власть, а его место тут же занимает криминалитет. Потому что, как известно, «свято место пусто не бывает».
«Заграница нам поможет»
«Заграница нам поможет». Так утверждал, поднимая дух членов мифического «Союза меча и орала», великий комбинатор Остап Бендер, так утверждают и думают комбинаторы всех времен и народов. Буквально с первых дней реформаторских 90-х годов среди «интеллектуалов» в России утверждалось мнение, что для перспективных стратегических задач нужно возрождение элиты нации. При полном отсутствии присутствия подлежащей возрождению на поверхность вылезли генетические дауны, зараженные неизлечимой вирусной болезнью под названием «презрение к собственной Родине и народу», хотя понятие Родина для них и до этого было не очень-то понятно. В условиях такого «генетического кризиса», России пришлось прибегнуть к помощи иностранцев, отдав в их руки многие руководящие должности. Должности, правда, особо не отдавали, самим потом как нельзя пригодились. Зато западные идеи и проекты текли в Россию рекой. От нехитрых телевизионных игр и «лохотронов» до требующих математического расчета «пирамид». А в сторону прямо противоположную текли потоки денег. Миллиарды утекших дензнаков в «зеленом» эквиваленте устали уже считать, оперируем триллионами. И продолжаем называть державных жуликов и воров всех мастей «элитой», и чуть ли не уговариваем их с выгодой вернуть «первично накопленный» капитал. Тут и комментировать нечего. Тут нужно считать вывезенные неправедным путем деньги и возвращать их в принудительном порядке. Так же, как и «утекающих» на Запад владельцев. Кстати, именно в этой операции заграница действительно нам может помочь. Там подобную публику не очень-то жалуют.
«Лица необщее выраженье»
Этих лиц мы насмотрелись за прошедшие годы предостаточно. На Западе их жаловали, у нас – кто любил, кто – ненавидел, кто – откровенно над ними смеялся. Каждый из «вступавших в ряды премьеров», как юный пионер, давал перед строем депутатов своеобразную клятву, чтобы потом никогда ее не выполнять. Иным время не было отпущено, иным все равно, что было говорить. Один вообще несколько лет что-то невнятно мычал, но страну представлял своим лицом на международной арене весьма успешно. Правда, как выяснилось позже, в основном, в интересах своего же лица.
Мы были свидетелями плясок на отечественной сцене и репетиций с зарубежным оркестром, «тихого часа» в исландском аэропорту и разворотов самолета над Атлантикой. Наш иностранный департамент источал елей устами юного Козырева, многозначительно молчал устами мудрого номенклатурщика Примакова, таинственно улыбался лицом Иванова.
А в результате – возвращение к исходной точке. И новому правителю страны, как «красному дипломату» времен первых лет советской власти, снова приходится обучаться искусству «хождения по паркету», восстанавливать нормальные государственно-человеческие отношения, обозначать так и не обозначенную за эти годы до конца международную доктрину России. Не нужны мы сегодня, особо, ни Западу, ни Востоку, ни самим себе в этом непонятном мире. Хотя гимн и прочие государственные символы на исходе десятилетия, наконец, законно обрели. Может быть, с этого все и начнем...
Ведь известно, что многие страны и цивилизации гибли, когда теряли веру в себя и отрекались от собственного «лица необщего выраженья», от собственных морально-этических норм.
Об этом много рассуждали в обществе и на страницах свободной прессы. Выстраивали модели власти, спорили до хрипоты и чуть ли не до драки. И в результате не заметили, как оказались в разных политических тусовках и принялись отстаивать уже интересы только своей партии, или финансового клана, считая все другие чуть ли не враждебными.
Считается, что свобода прессы – одно из главных достижений периода ельцинизма. На самом же деле уже несколько лет назад, по мере укрепления контроля над средствами массовой информации со стороны государства и новой финансово-криминальной олигархии, установилась жесткая блокада действительно независимой прессы. В российской печати полностью прекратилось обсуждение национальных проблем на сколько-нибудь серьезном уровне. Клановые разборки загнали свободную общественную мысль в подполье.
Земля Санникова
Наша страна сегодня очень напоминает эту фантастическую землю. Живем как туземцы-аборигены, не подчиняясь постулатам цивилизации. Есть законный вождь и есть при нем целая группа шаманов, которые объясняют нам, как правильно жить.
По мнению реформаторов, в России сейчас накоплен огромный производственный потенциал и созданы необходимые запасы квалифицированной рабочей силы. В реальности же вся более-менее квалифицированная рабочая сила (по характеристикам возраста и опыта) оказалась на разного рода мелкооптовых рынках и базарах. И нет никакой перспективы извлечь ее оттуда до тех пор, пока зарплата в промышленности и строительстве не будет равна стоимости хотя бы двух потребительских корзин (на себя и на семью). Но данное положение противоречит учениям из допотопных учебников по рыночной экономике, которые приучили их авторов панически бояться инфляции и гиперинфляции, увеличения денежной массы. Между тем сегодня Россия стоит перед выбором – или без инфляции, но и без производства, с голодным населением, или с управляемой инфляцией и одновременным ростом производства, а значит, и надеждой выбраться из пропасти. Стивен Коэн свидетельствует из-за океана: «В середине 1998 года инвестиции в российскую экономику составляли только 10 процентов от уровня начала 1990-х. Это означает, что ельцинская Россия проживает исторический продукт оклеветанной советской экономики (от ее основных фондов до образовательных учреждений), конфискуя и перераспределяя ее достояние и активы. Не создав, в сущности, ничего нового и промотав за семь лет значительную часть того, что без труда попало ей в руки, система, если только можно ее так называть, рухнула».
«Национальная русская экономика была столь могучей,–пишет он,– а социальная катастрофа – столь разрушительной, что мы должны говорить о другом беспрецедентном итоге: о буквальной демодернизации страны XX века. Когда инфраструктура производства, технология, наука, транспорт, система отопления и канализация разрушены, когда десятки миллионов людей не получают заработанные деньги, когда около 75 процентов общества живет ниже или чуть выше минимального прожиточного уровня (и миллионы из них могут действительно умереть от голода), когда недоедание стало нормой для детей школьного возраста, когда искорененные прежде болезни снова становятся эпидемиями и основные условия жизнеобеспечения исчезают, когда даже высокообразованные профессионалы, чтобы выжить, вынуждены выращивать себе еду на огородах, и более половины сделок в национальной экономике являются бартерными – все это вместе взятое, а также многое другое есть неоспоримое свидетельство «перехода» назад, в эпоху, предшествующую модернизации. Даже если экономический рост сверхъестественным образом возобновится завтра, России потребуются десятилетия, чтобы вернуть все потерянное в 90-х...»
А ведь этого ученого трудно заподозрить в особой любви к советской власти. Весной этого года Европейская экономическая комиссия ООН выпустила свой первый в этом году Обзор экономического положения Европы 2000 г. Насчет России там можно прочитать: «Оживление, наблюдающееся в российской экономике, опирается на хрупкое равновесие, сложившееся благодаря укреплению конкурентоспособности после кризиса (в результате сильного обесценивания реального обменного курса и снижения реальной заработной платы) в сочетании с благоприятными внешними условиями (прежде всего это относится к высоким ценам на нефть)».
А теперь внимание! «Экономика остается весьма уязвимой в случае изменения любого из этих условий (например, в случае снижения цен на нефть); поэтому краткосрочные экономические перспективы России по-прежнему представляются довольно неопределенными».
А о перспективах долгосрочных и говорить не приходится. Приватизация госсобственности рассматривалась как самоцель («...разрушим до основания...»), а не как средство повышения социально-экономической эффективности экономики. Отсюда – негативные социальные последствия. Класс собственников не создался – приватизация лишь узаконила права директората крупных предприятий распоряжаться бывшей госсобственностью по своему усмотрению. Директора с советским менталитетом продолжали управлять своими предприятиями авторитарными методами, что противоречило потребностям либеральной макроэкономической политики. Это заблокировало экономическую реформу. «Новый менталитет хозяйственной «элиты» страны кратко можно определить так: «приватизация прибылей и национализация убытков».
Развитие же капитализма характеризуется обязательным увеличением численности так называемого «среднего класса». Именно эти люди создают своей покупательной способностью основные резервы внутреннего рынка. В реформируемой России наблюдаются противоположные тенденции. Пережитый страной «черный вторник» 1994 года, другие многочисленные нечистые финансовые операции методично уменьшали уровень доходов большинства российских граждан. А после того, как в августе 1998-го правительство внезапно девальвировало рубль, заморозило банковские счета, а в результате снова экспроприировали народные сбережения, в жертву было принесено все сложившееся после 1991 года «среднее сословие».
Перспективы России на ближайшие 15 лет неправительственные эксперты США расценили как «мрачные». В опубликованном недавно докладе «Глобальные тенденции 2015 года», в частности, говорится, что даже при условии ежегодного экономического роста на 5% экономика России к 2015 году составит менее 1/5 экономики США.
Подводя наши общие отнюдь не радостные итоги десятилетия, можно сказать, что в 1991 году многие решили – если распался Советский Союз, то это обозначало автоматическое вступление нашей страны в мир демократии, и с народом больше говорить не о чем. Есть демократическое руководство, и все. Это была грубая ошибка. Ничего такого не произошло и, кстати, еще долго не произойдет, потому что для создания реально работающей демократической машины потребуются десятилетия. Проводимые в России реформы с начала 90-х годов имели своей конечной целью достаточно абстрактные ориентиры: либеральность во всем. Фактически, российское общество из реализации одной абстрактной формы – коммунизма впало в другую абстрактную форму – либерализм. Но российское общество до конца не приняло ни одну из двух формаций. Дело в том, что за полтора тысячелетия активного формирования российского самосознания возникла новая и не понятая другими культурами формация – соборность. Именно соборность позволила ассимилироваться многим пришлым народам и создать культурный монолит, который уже на протяжении последних полутора веков пытаются разрушить. Именно она не позволяет и не позволит прижиться на российской земле реформам, где в перспективе нет места соборности.
Выходит, к истинно демократическим радикальным реформам мы только подступаемся. А все минувшее десятилетие принимали за них вроде бы государственную, но на самом деле узкопартийную, если не сказать «узкосемейную», политику ельцинизма, включая «шоковую терапию» и жестокие монетаристские игры последних семи лет.
Словно беззащитные перед силами природы аборигены земли Санникова снова стоим и ждем, рванет ли вулкан, в кратере которого находимся, или, ведомые новым вождем, успеем выбраться из опасного места', сесть на свой корабль и уплыть на Большую землю. По этому поводу вот что пишут земляки австралийских аборигенов из журнала «Financial Review»:
«Как Михаил Горбачев, Путин осмелился выбрать новый путь. Как у Бориса Ельцина, у Путина появилась историческая возможность создать новую РОССИЮ.:.»
Бог ему в помощь!!!
А мы будем надеяться, но помнить. Будем помнить, но надеяться.
Газета "Президент" № 1 (210) 9-19 января 2001 года.
